ArtLeaks

via chtodelatnews

// EN 

We, faculty of the Rodchenko School of Photography and Multimedia and other members of the Russian art community, are extremely alarmed by the trial of the three young women accused of hooliganism as a result of their performance in the Cathedral of Christ the Savior. Many of us know one of them, our alumna artist Ekaterina Samutsevich, quite well, but we also know the others, Maria Alyokhina and Nadezhda Tolokonnikova, from their performances. We write this letter to express our complete solidarity with them and also to elaborate on a few points belonging to our field of professional competence.

The accusations against Pussy Riot are false and hypocritical. They are based on “sacrilege,” a term that does not exist in current criminal law. They are a disguised form of political repression: nobody would have persecuted these women had they asked the Virgin Mary to defend Putin, even in a non-traditional manner. The trial against Pussy Riot is a trial against dissidents, and the way the defendants have been treated and detained has been unreasonably severe. As citizens, we are outraged by this repressive trial and, like many other people in our country and around the world, we demand an end to this shameful mockery of justice, and the full vindication and release of Pussy Riot.

People involved in contemporary art in Russia have particular reason to be outraged and alarmed. During the trial, the phrase “contemporary art” was always, when uttered by the prosecution, accompanied by the mocking addendum “so-called.” Its very right to exist was thus questioned. It was implied that contemporary art is a species of hooliganism, which, to make matters worse, is supported “from abroad.” We therefore deem it necessary to speak out on this issue.

Contemporary art, by its very nature, is a public statement about the present day. Its themes and forms may vary, but if the present day is such as it appears in Russia today—a present day characterized by lawlessness, lack of political choice, criminal oppression of citizens by the authorities, the absence of impartial courts, obscurantism and fundamentalism—then the artist has no choice but to stop worrying about formal nuances and become a political artist. It would be impossible and immoral to draw boundaries here, and we refuse to accept the other notions of art, safer for the authorities, that are being imposed on us.

Art is always an act, a deed. To be heard in contemporary Russia, the artist is forced to engage in extreme acts. This has been proven by the huge impact that Pussy Riot’s action has had.

However, we support Pussy Riot not because we think they are entitled to special rights with respect to other citizens—for instance, the right of “provocation.” Mindless provocation has never been the goal of real artists. As artists, Pussy Riot have no special rights, but they do have a special duty—the duty to represent a society whose political will is shackled, a society deprived of freedom and justice, a society with a poor understanding of human rights, a society whose mouth is politically gagged and whose eyes are blinded by mendacious TV channels. Pussy Riot upheld this duty in full. Thanks to their deed and the authorities’ reaction to it, there are now people in all parts of the country who have begun to understand what is happening to them.

As experts, many of us are constantly asked how we assess the quality of Pussy Riot’s performance. Some of us thought from the very outset that it was outstanding, while others of us have changed their opinion over time. The quality of an artwork is not contained in the work itself, but is reflected, rather, in its power, its impact, in commentaries by the artist who made it, and, to a great extent, in the public’s reaction to it. Pussy Riot’s action is an incredibly powerful work of protest art and activist art: it has revealed such profound ills in our society that its impact will continue to be felt for a long time to come. It is only thanks to Pussy Riot that we have begun to discuss things that have not been open to debate for many years. During the months of their detention, as the authorities and the Russian Orthodox Church became more and more relentless, Pussy Riot’s action acquired more and more value, and they themselves grew in our eyes tremendously. Throughout the trial, their public statements and comments were clear, philosophically profound and morally impeccable. We are proud of them. Those speeches will undoubtedly, like the action in the Cathedral of Christ the Savior, find their place in the history of Russian social life.

We also need to stress out that our support for Pussy Riot does not imply an anti-clerical stance; the same is true of the unfairly accused artists. The stance taken by the Russian Orthodox Church in this case contradicts the feelings, thoughts, interests and faith of many ordinary believers, whose eyes have opened by the Pussy Riot case to the real state of affairs in the country and the church. Splitting society (and the art world) into believers and non-believers benefits only the authorities and the corrupt leadership of the Russian Orthodox Church. Pussy Riot spoke on behalf of everyone, and we support them in this.

Contemporary art is not art only for non-believers, or only for the educated, or only for the rich. It is for those who are concerned about what is happening in the present. Contemporary art should be the conscience of society, and that conscience can tell society unpleasant or painful things, sometimes in a way that is irritating and uncomfortable. It is not separated from the common people: it is the first to feel pain, express it and thus attempt to heal it. We are glad that Pussy Riot—as we have come to know them during the trial—have finally shown us the image of what the artist in Russia should be: not a senseless provocateur and prankster, but an orator, a citizen, a hero.

The impact of their action is such that it we believe it absolutely right that Pussy Riot be nominated for the Kandinsky Prize in the “Project of the Year” category. It is also necessary to answer the frequent accusation that artists work for awards. All those involved in contemporary art in Russia know that, given the near-total absence of grant support and professional education, awards are the only form of material and moral mutual support available to the art community. By nominating Pussy Riot, the art community underlines its solidarity in the face of a common threat. We support this and will do everything possible to increase the contemporary art world’s sense of its strength, solidarity and independence in relation to the current unjust regime.

Many of us—Russian artists, curators and critics—work in an international context and know quite well how our country is regarded in cultural circles around the world. Russia’s reputation is now very bad and is already approaching that of Belarus, which is a blank spot on the cultural map.

We declare with all seriousness that a guilty verdict in the Pussy Riot trial, no matter how “light” the subsequent punishment allegedly is, will cause irreparable damage to Russia’s international reputation (if that reputation can still be saved) and put an end to our country’s integration into the international cultural context. It will be a verdict on the entire country, on all of us. A cultural boycott is no mere empty phrase if there is no other way to influence what is happening in our country.

We demand that the court completely vindicate Maria Alyokhina, Yekaterina Samutsevich and Nadezhda Tolokonnikova.

Signed:

Sergei Bratkov
Daniil Bolshakov
Aristarkh Chernyshev
Ekaterina Degot
Vladislav Efimov
Aleskandr Evangely
Antonio Geusa
Dmitry Kabakov
Evgenia Kikodze
Ilya Korobkov
Sergei Khachaturov
Anastasia Khoroshilova
Roman Minaev
Elizaveta Morozova
Valery Nistratov
Lyubov Pchelkina
Kirill Preobrazhensky
Igor Vyazanichev
David Riff
Alexei Shulgin
Andrei Smirnov
Yuri Spitsin
Irina Uspenskaya
Lyudmila Zinchenko

____________________

via Novaya Gazeta

//RU

Представители художественной общественности России обратились с открытым письмом в поддержку участниц Pussy Riot (ПОДПИСИ)

Мы, преподаватели Школы фотографии и мультимедиа имени Родченко и другие представители художественной общественности России, с большой тревогой следим за процессом над тремя молодыми женщинами, которые обвиняются в хулиганстве за свой политический перформанс в Храме Христа Спасителя. Многие из нас хорошо знают одну из девушек, нашу бывшую студентку и художницу Екатерина Самуцевич, но и другие известны нам по их выступлениям, акциям. Этим письмом мы выражаем свою полную солидарность с ними, а также останавливаемся на некоторых вопросах, находящихся в нашей профессиональной компетенции.

Обвинение, выдвинутое Pussy Riot, фальшиво и лицемерно, оно базируется на не существующем в уголовном законодательстве термине «кощунство» и является скрытой политической репрессией —

никто не стал бы преследовать этих женщин, если бы они призвали Богородицу защитить Путина, пусть даже в нетрадиционной форме. Процесс против Pussy Riot – это процесс против инакомыслящих, а обращение с обвиняемыми, содержание их под стражей неоправданно жестоко. Как граждане мы возмущены этим процессом и его репрессивно-обвинительным уклоном и вместе со множеством других людей, в нашей стране и за рубежом, деятелей культуры и простых граждан, православных и нет, требуем прекращения позорного судилища, освобождения Pussy Riot и полного их оправдания.

Однако у сообщества людей, занимающихся в России современным искусством, есть и особые поводы к возмущению.

Нам особенно тревожно, что в ходе процесса само словосочетание «современное искусство» употреблялось обвинением с издевательским дополнением «так называемое», было подвергнуто сомнению само его право на существование, его пытались представить как форму хулиганства, поддерживаемого к тому же «из-за рубежа». Поэтому мы считаем необходимым высказаться по этому поводу.

Современное искусство по своей природе – публичное высказывание о современности. Тема этого высказывания, как и его формы могут быть самыми разными. Но если эта современность такова, какой она является в сегодняшней России: бесправие, отсутствие политического выбора, преступное обращение с гражданами со стороны силовых структур, отсутствие независимого суда, мракобесие и фундаментализм, то настоящий художник просто не может ограничиться созданием форм, он неизбежно становится художником политическим. Проводить здесь границу невозможно и недостойно, и мы отказываемся принимать другие, более безопасные для власти представления об искусстве, которые нам пытаются навязать.

Искусство – это всегда поступок. Современная Россия требует экстремального поступка, чтобы художник оказался услышан. И огромный резонанс, который вызвала акция Pussy Riot, это доказывает.

Вместе с тем мы подчеркиваем, что выступаем в поддержку Pussy Riot не потому, что как у художниц у них есть какие-то особые права по сравнению с остальным обществом, — например, право на «провокацию». Бессмысленная провокация никогда не являлась и не является целью настоящего художника.

То, что Pussy Riot являются художницами, дает им не особые права, но особые обязанности – обязанности выступать от лица общества, скованного в своей политической воле, лишенного свобод и справедливого суда, не имеющего представления о праве, общества темного, бесправного, чей рот заткнут политическим кляпом, а глаза застит лживое телевидение. И эту обязанность Pussy Riot выполнили сполна. Во всех концах страны есть люди, которые благодаря их поступку – и тому, как с ними поступает власть – начинают понимать, что с ними происходит.

Многих из нас как экспертов постоянно спрашивают, как мы расцениваем качество перформанса Pussy Riot. Некоторые из нас с самого начала считали эту акцию выдающимся произведением, другие изменили свое мнение со временем. Качество произведения искусства заключено не в нем самом, но в его силе, влиятельности, в комментариях самого автора, во многом – в общественной реакции на него. Акция Pussy Riot – невероятно мощное произведение протестного активистского искусства, оно вскрыло такие глубокие язвы нашего общества, что реакция будет длиться еще очень долго. Только благодаря им мы стали говорить о вещах, о которых не было принято дискутировать долгие годы. За месяцы, прошедшие с ареста Марии Алехиной, Екатерины Самуцевич и Надежды Толоконниковой, по мере того, как власть и РПЦ демонстрировали к ним всё большую жестокость, их акция очень выросла в своем значении, и сами они выросли в наших глазах. Их публичные выступления на процессе были ответственны, философски глубоки и морально безупречны. Мы гордимся ими. Эти речи, как и сама акция в Храме Христа Спасителя, без сомнения, войдут в историю российской общественной жизни.

Мы хотим подчеркнуть также, что в своей поддержке Pussy Riot выступаем не с антирелигиозных позиций, как не делают этого и сами несправедливо обвиняемые. Позиции, которые занимает РПЦ в этом деле, противоречат и чувствам, и мыслям, и вере, и интересам многих простых верующих, которым происходящее с Pussy Riot открыло глаза на то, что происходит в стране и в церкви.

Раскол общества (и художественного мира) на верующих и неверующих выгоден только власти и верхушке РПЦ. Pussy Riot говорили от лица всех, и мы поддерживаем их в этом.

Современное искусство не есть искусство только для неверующих, или только для образованных, или только для богатых. Оно – для тех, кто озабочен происходящим в современности. Современное искусство должно быть совестью общества, и эта совесть может говорить ему неприятные или болезненные вещи, порой в коробящей и неудобной форме. Оно не отделено от простых людей, оно первым чувствует боль, выражает ее и тем самым исцеляет. Мы рады, что Pussy Riot – какими мы их узнали на протяжении этого процесса – наконец явили нам образ художника в России, каким он должен быть: не бессмысленного провокатора или шутника, а оратора, гражданина, героя.

Резонанс этой акции таков, что мы считаем совершенно правильным выдвижение этого проекта на премию Кандинского в номинации «проект года». Необходимо ответить и на обвинение, которое часто инкриминируют художникам, что они работают для премий. Но все, кто занимается современным искусством в России, знает, что в условиях почти отсутствующей грантовой поддержки для художников, в условиях почти несуществующего профессионального образования премия есть единственная возможность и материальной, и моральной взаимоподдержки, которая доступна художественному сообществу. Этой номинацией художественное сообщество подчеркивает свою солидарность перед лицом общей угрозы. Мы поддерживаем это и сделаем все возможное, чтобы мир современного искусства еще больше почувствовал свою силу, сплоченность и независимость по отношению к существующему несправедливому порядку.

Многие из нас – российских художников, кураторов, критиков – работают в международном контексте и хорошо знают, каково отношение к нашей стране на культурной сцене всего мира.

Репутация России сейчас очень плохая и уже приближается к репутации Белоруссии, которая, как известно, является белым пятном на культурной карте.

Мы должны со всей серьезностью заявить, что обвинительный вердикт на процессе Pussy Riot, каким бы якобы «легким» ни было наказание, нанесет непоправимый урон международной репутации России (если эту репутацию еще можно спасти) и поставит крест на интеграции нашей страны в интернациональный культурный контекст. Это будет приговор всей стране, всем нам. Слово о культурном бойкоте не являются пустым звуком, если нет другой возможности повлиять на происходящее в стране.

Мы требуем полного оправдания Марии Алехиной, Екатерины Самуцевич и Надежды Толоконниковой.

Сергей Братков
Игорь Вязаничев
Екатерина Деготь
Антонио Джеуза
Александр Евангели
Владислав Ефимов
Людмила Зинченко
Дмитрий Кабаков
Евгения Кикодзе
Илья Коробков
Роман Минаев
Елизавета Морозова
Валерий Нистратов
Давид Рифф
Андрей Смирнов
Сергей Хачатуров
Анастасия Хорошилова
Аристарх Чернышев
Алексей Шульгин
Ирина Успенская
Любовь Пчелкина
Даниил Большаков
Кирилл Преображенский
Юрий Спицин